Константин Богомолов задрожал на публике: что заставило сурового режиссера забыть о спокойствии

Академический трепет, или Как закалялся режиссер

А вы когда-нибудь задумывались, что способно заставить задрожать человека, который три десятка лет уверенно эпатировал искушенную публику? Оказывается, для этого не нужны ни инопланетяне, ни падение метеорита. Достаточно просто переступить порог прославленного Вахтанговского театра!

2 сентября на традиционных сборах труппы произошло событие, поистине достойное пера классика. Константин Богомолов, известный своими смелыми, а порой и дерзкими сценическими экспериментами, впервые оказался в святая святых академического искусства. И тут, как говорится, великого комбинатора подвело хладнокровие — вместо привычной иронии зал увидел искреннюю и совершенно очаровательную робость.

Голос дрожит, а руки делают

Вахтанговцы, славящиеся своим теплым гостеприимством, встретили Константина Юрьевича с распростертыми объятиями. А суровый режиссер вдруг растаял. «У меня дрожит голос, — признался он, словно первокурсник перед строгим профессором. — За почти тридцать лет работы я так, как сейчас, когда поднимался сюда, никогда не волновался». Согласитесь, в этой внезапной уязвимости есть что-то бесконечно трогательное. (От автора: всегда приятно осознавать, что театральные небожители тоже люди, и ничто человеческое, включая мурашки по коже, им не чуждо!)

Восхождение на философскую вершину

Что же задумал наш герой в этих намоленных стенах? А задумал он ни много ни мало — покорить «Волшебную гору» Томаса Манна. Выбор монументальный, под стать самому театру и масштабу волнения. Как говорил незабвенный барон Мюнхгаузен: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь! Серьезное лицо — еще не признак ума». И кажется, Константин Юрьевич решил виртуозно объединить академическую глубину со своим фирменным новаторским почерком.

В конце концов, жизнь — это грандиозная сцена, где каждому из нас иногда полезно сменить привычное амплуа. Пусть этот неожиданный творческий союз подарит нам спектакль, после которого захочется жить, творить и чуточку философствовать, глядя на осеннее небо. Ведь любые тревоги растворяются во времени, а подлинное искусство согревает наши сердца вечно.