А был ли королевский стульчик?
А знаете ли вы, что после Великой французской революции роскошный Версаль напоминал студенческое общежитие после бурного экватора? Голые стены, гуляющий сквозняк и стойкое ощущение, что из дома вынесли абсолютно все, вплоть до любимого пуфика Марии-Антуанетты и фамильных серебряных ложечек. С тех самых пор королевскую обстановку французам приходится собирать буквально по щепкам на блошиных рынках истории. И вот, на родине мушкетеров живо обсуждают поистине царский жест: 85-летняя Франсуаза Ламбер оставила Версальскому дворцу все свое колоссальное состояние. Речь идет о миллионах евро, которые пойдут не на банальную штукатурку облупившихся фасадов, а исключительно на исторический шопинг — покупку подлинной мебели тех славных времен.
Версальский дворец
Жизнь в стиле ампир и завтраки с историей
“У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего”, — иронично, но предельно метко замечал старина Оскар Уайльд. Очевидно, Франсуаза Ламбер и ее супруг, видный архитектор Ги Ламбер, всецело разделяли этот гедонистический подход. Они не просто любили историю Франции по пыльным учебникам, они с ней ежедневно пили утренний кофе. В их уютном парижском гнездышке антикварные комоды и кресла XVIII века служили не музейными экспонатами, за бархатное ограждение которых страшно заступить даже мысленно, а привычной домашней утварью. (Скромная ремарка автора: представляю, как волнительно вкушать горячий круассан, сидя на стуле, который помнит дворцовые интриги, шепот фавориток и пудреные парики! Тут невольно начнешь держать королевскую осанку.)
Супруги десятилетиями состояли в закрытом клубе — Обществе друзей Версаля, но предпочитали оставаться в благородной тени. Никаких вам помпезных пресс-конференций, вспышек папарацци и ярмарки тщеславия на благотворительных балах. Только тихая, истинно интеллигентная страсть к прекрасному. В итоге они завещали дворцу не только солидный капитал, но и около 160 редчайших старинных фолиантов, а также личные “версальские” артефакты: фамильные серебряные столовые приборы 1749 года и невероятно изящную консоль.
Аукционные страсти и ангелы-хранители
Государственный бюджет Версаля на покупку антиквариата составляет около 1,5 миллиона евро в год. Директор музея Лоран Саломе при упоминании этой цифры грустно вздыхает, называя ее “почти символической”. И его можно понять! Ведь на мировых аукционах за исторические секретеры бьются весьма азартные господа с бездонными кошельками, и перебить их ставки казенными монетами — задачка со звездочкой, достойная самого графа Монте-Кристо. Тут-то и спускаются с небес такие щедрые ангелы-хранители, как мадам Ламбер. К слову, часть ее личной коллекции, не относящаяся напрямую к Версалю (включая античный шлем и подлинник Мориса Утрилло), уйдет с молотка на аукционе Christie’s. Вырученный миллиончик-другой радостно со звоном пополнит королевскую копилку.
В конечном итоге, господа, деньги — это лишь мигающие цифры на экранах банковских приложений, а вот спасенная красота — материя вечная, осязаемая. Как гласит старая добрая мудрость: “Искусство смывает с души пыль повседневности”. Потрясающий поступок Франсуазы Ламбер с доброй улыбкой напоминает нам о том, что истинное богатство измеряется не количеством нулей на счету, а тем светлым, созидательным следом, который мы оставляем после себя. Вкладывая частичку души в вечность, мы сами становимся ее маленькой, но удивительно уютной частью — словно то самое бархатное кресло в залитом золотым солнцем зале Версаля, всегда готовое согреть новых мечтателей. ✨
