А знаете ли вы, дорогие читатели, что по генетическим меркам наш Александр Сергеевич вполне мог бы дожить до изобретения первого телефона? Как говаривал незабвенный Марк Твен: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». Вот и современные технологии решили, что роковой выстрел на Черной речке — это вовсе не трагический финал, а лишь интригующая завязка для второго тома захватывающей жизни.
Ай да Пушкин, ай да бизнес-гений!
В начале мая один отважный газетный корреспондент решился на поистине безумный, но гомерически смешной эксперимент. Он позволил искусственному интеллекту дописать несколько десятков лет биографии «солнца русской поэзии». И что вы думаете? В этой альтернативной кремниевой вселенной поэт не просто пережил ранение, но и кардинально пересмотрел свои жизненные приоритеты. Очевидно, решив, что с балами и светскими сплетнями пора завязывать, Александр Сергеевич ударился в предпринимательство. Журнал «Современник» в фантазиях электронного разума превратился в эдакий успешный стартап XIX века, приносящий, цитирую, «стабильный доход». Прямо-таки Илон Маск пушкинской эпохи!
Дожив до благородных седин (что, к слову, подтверждают и реальные пушкинисты, отмечая генетическую предрасположенность рода Ганнибалов к долголетию), наш остепенившийся гений взялся за масштабный исторический цикл и мемуары. И тут читатели резонно поинтересовались: а где же стихи повзрослевшего классика, особенно если учесть, что в 1840-х он активно обсуждал крестьянский вопрос?
Кибер-рифмы и романтичная офтальмология
Сказано — сделано. Машина за пару секунд выдала «шедевр», посвященный манифесту об отмене крепостного права 1861 года. Держитесь за стулья, господа:
О, день благословенный, светлый, новый,
Что над Россией взошёл, как заря,
Ты — плод забот державных и суровых,
Надежда, что проснулась не вчера.
Не сон ли это? Или вправду ныне
Разорван цепи тягостный узор?
Крестьянин, что веками жил в пустыне,
Свободным стал — и в сердце свет и взор.
Что такое «взор в сердце» — великая нейросетевая загадка. Звучит как весьма поэтичный диагноз от влюбленного офтальмолога. Искусственный разум, конечно, нахватался книжных оборотов вроде «заботы державные», но с рифмами у него случился явный системный сбой. В попытках срифмовать слово «самовластье», машина выдала гениальное «часть я»:
Не будет больше барства самовластья,
Не будет рабства, горьких слёз и бед.
В душе — восторг, в уме — благоговенья часть я,
За милость царскую, за мудрый свет…
Очевидно, что настоящий Александр Сергеевич за такую рифму немедленно вызвал бы процессор на дуэль, и в этот раз стрелял бы наверняка! А синтаксические перлы вроде «Благодарим монарха и наш вечный страж» ясно дают понять: до изящной словесности алгоритмам еще расти и расти.
К слову, пару лет назад подобный фокус пытались провернуть с биографией Владимира Маяковского, и результат был столь же эпично-комичным. Как говорила несравненная Фаина Раневская: «Талант — это как бородавка, либо он есть, либо его нет». Машина пока не способна заменить даже заурядного провинциального графомана, не говоря уже о нашем «нашем всём».
Выдыхаем, друзья! Человеческая душа с ее милыми изъянами, пылкими страстями и гениальными озарениями пока остается вне досягаемости холодных алгоритмов. И это прекрасно, ведь истинная поэзия рождается не из терабайтов данных, а из робкого биения живого, любящего сердца. Жизнь продолжается, а настоящие стихи мы напишем сами! ✨
