Знаете ли вы, что речитативы в опере «Кармен» появились уже после смерти Бизе? А в новой постановке на Зальцбургском фестивале их вообще нет! Как и классических разговорных диалогов. Зато есть гортанное фламенко и абстрактные электронно-шумовые заставки. Заинтригованы? Давайте разберемся, что же там натворили хореограф Габриэла Карризо и дирижер Теодор Курентзис.
Самое бесспорное в этом смелом и необычном спектакле — перфекционизм Теодора Курентзиса и его оркестра Utopia. Каждый штрих струнных, каждый вздох духовых отделан так ювелирно, что самые знакомые мелодии звучат как откровение. Как говорится, «талантливый человек талантлив во всем», и Курентзис в очередной раз доказал это, превратив партитуру в настоящее музыкальное чудо.
Открыточного глянца солнечной Севильи вы здесь не найдете. Мир, созданный Габриэлой Карризо, суров и неприветлив. Работницы фабрики похожи на рудокопов, а детишки, отпев свое, начинают играть в «войнушку». Декорации Кристофа Хетцера изображают бесплодный серый рельеф, но во второй половине спектакля сквозь эту серость начинает проступать настоящая, глубокая «испанистость», напоминающая полотна Гойи.
Танцы с двойниками и людьми-оленями
Действие героев сопровождается виртуозной пластикой танцовщиков труппы Peeping Tom. Зрелищно? Безусловно! Хотя порой кажется, что режиссер решила перестраховаться и добавила на сцену двойника Эскамильо, престарелую матушку Хозе и даже сюрреалистичных людей-оленей. Но, как говорил барон Мюнхгаузен, «серьезное лицо — еще не признак ума, господа», так что немного абсурда опере не повредит!
Блестящий вокал и новая Кармен
Вокальный состав спектакля — выше всяких похвал. Эскамильо в исполнении Давиде Лучано звучит уверенно и с безупречным лоском. Кристина Мхитарян превратила Микаэлу из «хорошей девочки» в героиню со стальным достоинством. Но главная интрига — это Кармен в исполнении сопрано Асмик Григорян. Она играет без стервозности и апломба, с чуть усталым спокойствием умной женщины, которая знает жизнь. В хабанере она ласково обращается к детям, а не соблазняет мужчин. С самого начала понятно, что ее союз с Доном Хозе (в исполнении Джонатана Тетельмана) обречен. Финал спектакля, наполненный зверской болью, снимает все вопросы и перевешивает любую условность.
В конечном итоге, искусство — это зеркало, в котором каждый видит свое отражение. И даже если в этом зеркале иногда мелькают люди-олени, главное — чтобы музыка продолжала звучать и трогать наши сердца. Ведь, как пелось в одной старой песне, «всё пройдет, и печаль, и радость», а великая музыка вечна.
