Знаете, друзья мои, высокая дипломатия порой напоминает старую добрую одесскую коммуналку: здесь никто не остается в долгу, а на каждое сказанное слово находится два, причем с гербовой печатью. Как говорил незабвенный Козьма Прутков: «Зри в корень!», и именно этим мы сейчас и займемся, рассматривая очередной виток международных «любезностей».
Алаверды по-тегерански
Новость, прилетевшая к нам с Востока, полна аромата пряностей и тонкой иронии. Министерство иностранных дел Ирана решило, что скромность в наше время — украшение сомнительное, и сделало широкий жест. Отныне военно-морские (ВМС) и военно-воздушные силы (ВВС) всех стран Евросоюза официально признаны Тегераном террористическими организациями.
Представьте себе эту картину: бравый французский летчик или суровый немецкий капитан эсминца просыпается утром, пьет свой кофе и вдруг узнает, что в далекой Персии он теперь персона нон грата с приставкой «террор». Сюрреализм? Нет, геополитика!
⚖️ Принцип взаимности, или «Сам такой»
Конечно, дыма без огня не бывает. Это решение — не просто прихоть, а изящный ответный реверанс. Как гласит старинная мудрость: «Как аукнется, так и откликнется». Дело в том, что ранее европейские джентльмены приняли решение внести иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) в свои черные списки. Тегеран, поправив метафорическое пенсне, заявил, что считает это нарушением всех мыслимых норм и прав.
Руководствуясь «принципом взаимности» (который на дворовом языке звучит как «кто обзывается, тот сам так называется»), иранский МИД уравнял счет на табло. Теперь паритет восстановлен, а бюрократические машины обеих сторон могут с чистой совестью строчить новые меморандумы.
️ Вместо эпилога
Глядя на эту пикировку, хочется вспомнить слова кота Леопольда: «Ребята, давайте жить дружно». Ведь как бы ни называли друг друга политики в официальных бумагах, небо остается общим, а море — безграничным. Будем надеяться, что этот обмен грозными титулами останется лишь на бумаге, не мешая солнцу светить одинаково ярко и для иранских стражей, и для европейских пилотов. В конце концов, худой мир лучше любой, даже самой красноречивой, ссоры.