Когда сказка становится былью, или Вечная молодость кинематографа
Знаете ли вы, дорогие читатели, что средняя продолжительность жизни киношедевра в памяти народной порой превышает срок службы египетских пирамид? Однако, как говаривал старина Гераклит, нельзя дважды войти в одну и ту же реку, и уж тем более — дважды заставить современного ребенка, воспитанного на TikTok и YouTube, смотреть черно-белую классику с тем же придыханием, с каким мы когда-то взирали на экран в сельском клубе. Вопрос о том, стоит ли переснимать советские сказки, давно превратился в поле битвы, где скрещивают шпаги (или, скорее, световые мечи) мастодонты старой школы и юные гении CGI-графики.
И вот, в этот жаркий спор с грацией императрицы и мудростью, накопленной за без малого столетие, вступила несравненная Светлана Сергеевна Дружинина. Женщина-легенда, чья «Анфиса» из «Девчат» разбила не одно мужское сердце, а ее «Гардемарины» заставили миллионы зрителей напевать «Не вешать нос!», высказалась о тенденции, захлестнувшей наш кинематограф. И, надо сказать, ее вердикт оказался неожиданно свежим, словно утренний бриз на съемках в Крыму.
«Гардемарины, вперед!» — навстречу технологиям
В свои 90 лет (цифра, в которую верится с трудом, глядя на ее горящие глаза) Светлана Сергеевна демонстрирует завидную гибкость ума, которой позавидовали бы иные двадцатилетние снобы. В личном блоге режиссер отметила, что сказки для детей — это не просто развлечение, а жизненно необходимый витамин для роста души. «Без сказки жизнь скучна, как суп без соли», — могли бы мы добавить от себя, но Дружинина выразилась куда точнее.
Она подчеркнула важнейшую деталь, которую часто упускают из виду ревнители старины: дети изменились. Это факт, медицинский и психологический. Современный ребенок — это существо, чья нервная система настроена на скорость оптоволоконного интернета. Им нужны драйв, динамика, картинка, которая меняется быстрее, чем погода в Санкт-Петербурге. ️
«Сказки очень нужны детям, обязательно. И русские сказки, и сказки, которые мы сейчас снимаем даже с большими фантазиями», — утверждает режиссер. И тут же добавляет штрих, выдающий в ней любящую бабушку: «Никуда не денешься, дети тоже очень осовременены технологиями. Для них, может, наши старые мультипликационные сказки будут не очень интересны».
Эффект «Чебурашки»: почему ушастый герой победил время
Чтобы не быть голословной, Светлана Сергеевна привела железный аргумент — собственного внука. Вот он, тот самый строгий критик, которого не подкупишь ностальгией по пломбиру за 48 копеек. Ему нужны, как выразилась звезда, «стремительные срочные изменения».
И здесь Дружинина делает реверанс в сторону кассового феномена последних лет: «Вот «Чебурашку» нового он смотрит с удовольствием. Я не против сказок. Только нужно чувство меры». В этой фразе — «чувство меры» — кроется вся соль. Это как в высокой кухне: можно взять старинный рецепт бабушкиного пирога и добавить в него молекулярную пену, но если переборщить, получится несъедобная субстанция. Дружинина, как истинный шеф-повар от искусства, понимает: форма может меняться, но вкус добра должен оставаться неизменным.
Интересно, что сама Светлана Сергеевна никогда не боялась экспериментов. Вспомните, как смело она перешла от актерской карьеры к режиссуре, создавая полотна, полные романтики и приключений. Ее одобрение современных ремейков — это не старческое брюзжание «раньше трава была зеленее», а благословение профессионала, понимающего законы эволюции искусства.
Оппозиция не дремлет: Дмитрий Певцов и тоска по смыслу
Однако, как в любой хорошей драме, у нас есть и конфликт. Пока Дружинина ищет (и находит!) плюсы в цифровом обновлении классики, на другом фланге культурного фронта держит оборону народный артист Дмитрий Певцов. Его позиция более сурова и аскетична, словно монастырская келья.
Дмитрий Анатольевич, известный своей прямолинейностью, ранее высказывал серьезное недовольство качеством новоделов. По его мнению, за яркой оберткой спецэффектов часто скрывается пустота. Он сетует на то, что многие современные фильмы лишены глубинного смысла и, что особенно печально для поющего актера, не запоминаются музыкальным сопровождением.
«Где те мелодии, что рвали душу? Где смыслы, что заставляли задуматься о вечном?» — словно вопрошает Певцов. И в чем-то он, безусловно, прав. Советские сказки Роу и Птушко были пронизаны той особой магией, которую не нарисуешь на компьютере. Музыка Гладкова или Рыбникова становилась частью культурного кода нации. Современные же блокбастеры порой напоминают яркий фейерверк: красиво, громко, но через минуту уже темно и холодно.
️ Золотое сечение русской сказки
Так кто же прав в этом споре титанов? Истина, как водится, где-то посередине, вероятно, в том самом «чувстве меры», о котором говорит Дружинина. Нельзя законсервировать искусство в банке с формалином, надеясь, что оно сохранится вечно. Но и превращать его в бессмысленный аттракцион — преступление перед культурой.
Светлана Дружинина учит нас главному: нужно любить своего зрителя, даже если этот зритель — маленький мальчик с планшетом, который не понимает, почему волк в «Ну, погоди!» носит брюки клеш. Нужно говорить с ним на его языке, но говорить о вечном: о добре, о дружбе, о чести. И если для этого Чебурашке нужно стать 3D-моделью, а Емеле пересесть с печи на спорткар — что ж, пусть так. Главное, чтобы в финале добро все так же побеждало зло, а в сердцах зрителей зажигался тот самый огонек, который горит в глазах Светланы Сергеевны вот уже 90 лет.
Мир меняется, декорации обновляются, но потребность в чуде остается неизменной. И пока есть такие мастера, которые напоминают нам о чувстве меры, у наших сказок — и старых, и новых — есть будущее. Ведь, как говорил один известный барон Мюнхгаузен: «Умное лицо — это еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» И смотрите хорошее кино, в каком бы формате оно ни было снято.
