От мойщика тарелок до кулинарного гуру: зачем Антонио Бандерас заставил юного Бурдена чистить устрицы
А знаете ли вы, что прежде чем отведать сырых тюленьих глаз и угостить Барака Обаму вьетнамской лапшой, великий и ужасный Энтони Бурден был самым обычным девятнадцатилетним оболтусом? В прокат с ветерком и ароматом жареного лука врывается биографический фильм Мэтта Джонсона «Тони». И хотя на экране постоянно что-то шкварчит и булькает, главная специя этой картины — не еда, а сама человеческая жизнь во всем ее непредсказуемом великолепии.
Амуры, Керуак и пустой мамин кошелек
Энтони Бурден — фигура для заокеанской публики культовая. Непочтительный, саркастичный, настоящий Мик Джаггер от кулинарии. Но в фильме Джонсона мы видим не звезду, а просто Тони (в исполнении очаровательного Доминика Сессы) — юного фантазера образца 1975 года. «Я могу устоять против всего, кроме искушения», — говорил Оскар Уайльд, и наш герой явно разделял эту философию.
Тони пытается очаровать строгую комиссию колледжа, чтобы выбить грант на книгу, а заодно — симпатичную студентку Нэнси. Потерпев эпичное фиаско на обоих фронтах, наш Ромео с поварешкой не сдается. Он виртуозно вешает родителям лапшу на уши, заимствует купюры из маминого ридикюля и мчится за дамой сердца в приморский Провинстаун. ♂️
Хосе (Антонио Бандерас) учит юного Тони (Доминик Сесса) правильному обращению с людьми и морепродуктами
Устрицы, Бандерас и философия мытья посуды
Разумеется, дама сердца уже обзавелась другим кавалером. Тони, как истинный непризнанный гений, напивается, устраивает дебош в рыбном ресторане и… просыпается в гамаке у владельца заведения, мудрого Хосе, которого играет сам Антонио Бандерас.
Хосе, видимо, разглядев в парне искру (или просто пожалев его помятую физиономию), ставит Тони на самое почетное место — к раковине с грязной посудой. Здесь наш юный сноб сталкивается с суровой прозой жизни. Его наставником становится Сэл — виртуозный вскрыватель устриц и по совместительству местный Мефистофель, открывающий наивному студенту мир сомнительных вечеринок и бесконечного гедонизма.
Омар «Термидор» как метафора взросления
Перед Тони лежат два пути. Один — скользкий, как свежая устрица, путь эгоизма, который олицетворяет Сэл. Второй — путь Хосе: искренняя любовь к своему делу, щедрость и теплота гостеприимства. Замечу от себя: чтобы понять прелесть второго пути, юному Бурдену пришлось набить немало шишек.
Его первая попытка покорить кулинарный Олимп — подать сложнейшего омара «Термидор» — оборачивается грандиозным фиаско. Но именно этот провал становится отправной точкой. Тони наконец-то осознает, что еда — это не просто калории. Это эмоции, это мост между сердцами, это искусство, способное менять мир.
Жизнь — это тоже своеобразная кухня. Иногда мы пересаливаем свои отношения, иногда забываем вовремя снять с огня свои амбиции, и они подгорают. Но пока мы готовы учиться, пробовать новые рецепты и щедро делиться теплом своей души с окружающими, наш личный шедевр еще впереди. Приятного аппетита к жизни, дорогие читатели!
