Задумывались ли вы когда-нибудь, каково это — обладать знанием, которое делает вас самым уникальным человеком на планете? Представьте: вы можете сочинить поэму, пошутить или даже выругаться так витиевато, что никто во Вселенной вас не поймет, но и не перебьет! Именно такая удивительная, хоть и немного грустная ситуация сложилась в нашей необъятной стране.
Как поведала нам Ольга Казакевич, настоящая «Индиана Джонс» от лингвистики и заведующая лабораторией Института языкознания РАН, в России есть два языка, у которых остался ровно один носитель. Это вам не закрытый клуб для избранных, это — эксклюзив уровня «Бог».
️ Дитя любви: Медновский алеутский
Первый герой нашей драмы — медновский алеутский язык. И история его появления достойна пера романиста. Этот лингвистический коктейль «смешать, но не взбалтывать» появился в начале XIX века на острове Медный (Командорские острова). ⚓
По сути, это уникальный гибрид, рожденный от союза русских отцов-промышленников и прекрасных алеутских матерей. Представьте себе семейный ужин: папа говорит на «великом и могучем», мама — на мелодичном алеутском, а дети, чтобы угодить обоим, изобретают совершенно новый код. Грамматика от одних, лексика от других — и вуаля! Теперь же на этом языке, хранящем память о любви двух народов, говорит всего один человек. Вот уж кто действительно может сказать: «Я — легенда».
Хранительница камчатских тайн
Второй уникальный случай — ительменский язык, дух западного побережья Камчатки. Когда-то здесь бурлила жизнь, а диалекты делились на северные и южные, словно кланы в «Игре престолов». Но время неумолимо.
Сегодня вся тяжесть ответственности за северный диалект лежит на хрупких плечах одной великой женщины. Знакомьтесь: Людмила Егоровна Правдошина. Ей 87 лет, и она — живая энциклопедия, последний магистр ордена ительменского слова. ✨
«Людмила Егоровна говорит на том самом языке, который слышали сопки Камчатки столетия назад. Это живая история, к которой еще можно прикоснуться», — с теплотой отмечает Ольга Казакевич.
Надежда умирает последней
Но не спешите доставать носовые платки! Русская душа не терпит пустоты. На южном диалекте ительменского, словно фениксы из пепла, заговорили так называемые «новые носители». Это около десяти энтузиастов, которые выучили язык уже во взрослом возрасте. Да, они говорят с акцентом, да, они подглядывают в словарь, но они говорят! Это как реставрировать старинную фреску: пусть краски чуть ярче оригинала, зато картина живет.
В этом есть какая-то высшая ирония и в то же время великая мудрость: пока есть хоть один человек, способный произнести «люблю» на родном наречии, народ жив. И пусть эти языки сейчас держатся на одной ниточке, эта нить — стальная.
Как говорил классик, рукописи не горят. А слова, пока они звучат хотя бы в одной голове, не исчезают в небытие. Ведь каждый язык — это целая вселенная, и пока Людмила Егоровна заваривает чай на Камчатке, эта вселенная продолжает вращаться.
