Знаете ли вы, что Петр Ильич Чайковский, наше музыкальное «все», нередко страдал от мучительной неуверенности в себе и называл свои черновики «мерзостью»? А теперь представьте себе искусственный интеллект, который просыпается с утра (точнее, включается в розетку) с мыслью: «Боже, какой я бездарный алгоритм, пойду сотру себе операционную систему». Сложно? Вот и мне сложно. Однако вопрос о том, сможет ли бездушная машина заменить гения с его страстями, слезами и восторгами, волнует умы не только лириков, но и физиков. И даже экспертов по информационной безопасности!
В Институте мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова (ИМЭМО) РАН вдруг отложили в сторону графики инфляции и ядерного паритета, чтобы обсудить высокое. Наталия Ромашкина, руководитель группы проблем информационной безопасности, поделилась с общественностью любопытным прогнозом: сможет ли ИИ состряпать нам новую симфонию «а-ля Чайковский»?
А был ли мальчик… то есть, алгоритм?
Давайте посмотрим правде в глаза: мы живем в удивительное время, когда пылесос умнее кота, а холодильник может заказать продукты, пока вы спите. Но искусство — это та сфера, где «ум» в его вычислительном понимании часто проигрывает безумию вдохновения. Как метко заметила госпожа Ромашкина, если в нейросеть загрузить правильные исходные данные (видимо, все партитуры Петра Ильича, пару литров виртуальных слез и цифровую березовую рощу), то она, конечно, выдаст нечто похожее. Эдакую «Симфонию № 7».
Но, как говорится в старом одесском анекдоте: «Вам шашечки или ехать?». Здесь та же история: вам нужны ноты, расставленные по правилам гармонии, или музыка, от которой хочется то ли плакать, то ли обнять весь мир? Эксперт подчеркивает: это будет подражание. Изящная, технически безупречная, но подделка. Как резиновая женщина или безалкогольное пиво — вроде бы все атрибуты на месте, а радости никакой.
Маэстро Башмет и Капитан Очевидность
Особую пикантность новости придает упоминание нашего великого альтиста и дирижера Юрия Башмета. Он, с присущей музыкантам проницательностью, заявил, что ИИ не сможет написать Шестую «Патетическую» симфонию. И тут хочется воскликнуть: «Браво, маэстро!». Ведь Шестая симфония уже написана, и, надо сказать, весьма недурно. Переписать ее заново — это все равно что пытаться заново открыть Америку, только используя навигатор.
«Думаю, что шестую не сможет, так как она уже написана, а вот седьмую, восьмую и так далее, может быть, и сможет… Но это будет все-таки подражанием», — цитирует Ромашкина слова музыканта, добавляя в этот коктейль немного научного скепсиса.
Тут стоит вспомнить исторический курьез. Чайковский действительно начинал работать над симфонией, которую условно называли «Седьмой» (симфония «Жизнь»), но разочаровался в ней и переделал материал в Третий фортепианный концерт. Представляете иронию? Гений счел материал недостойным симфонии, а мы хотим, чтобы железная коробка с микросхемами, не знающая ни мук творчества, ни похмелья, ни несчастной любви, доделала эту работу за него? Смешно, право слово.
Спасение утопающих — дело рук самих творцов
Однако не спешите выбрасывать свои мольберты и сжигать рукописи. В этой технологической бочке дегтя есть огромная ложка меда. Эксперты уверены: нашествие роботов не только не убьет творческие профессии, но и вознесет их на пьедестал. Почему? Да потому что дефицит!
В мире, где любой школьник с помощью ChatGPT может сгенерировать поэму о любви морковки к капусте, настоящая, живая человеческая мысль станет на вес золота. Ромашкина справедливо отмечает: «Будут особенно востребованы креативность и инновационное мышление». Говоря простым языком, если вы умеете придумывать то, чего не было в базе данных на момент обучения нейросети, — вы король вечеринки.
- Художники: Нейросеть может нарисовать шесть пальцев на руке, но она не может вложить в мазок боль утраты.
- Композиторы: ИИ расставит ноты идеально ровно, но где же тот самый «человеческий фактор», та легкая небрежность, которая делает музыку живой?
- Писатели: Машина знает все слова из словаря Даля, но составить их так, чтобы читатель рассмеялся сквозь слезы, ей пока не под силу.
Как говорил великий Михаил Булгаков устами Воланда: «Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя». Искусственный интеллект способен производить только «вторую свежесть» — переработку того, что уже было создано людьми. А мы с вами знаем, чем заканчивается употребление осетрины второй свежести.
Индустрия эмоций против индустрии кодов
Главный тезис, который должен согревать душу каждого гуманитария холодными вечерами: «Творческие способности, связанные с человеческими эмоциями, пока недоступны ИИ в полной мере». Пока робот не научится влюбляться, ревновать, страдать от зубной боли и радоваться первому снегу, он останется лишь высокотехнологичным калькулятором.
Искусство — это ведь не просто комбинаторика. Это диалог души с душой. Когда мы слушаем Чайковского, мы слышим не просто колебания воздуха частотой 440 Герц, мы слышим его жизнь, его трагедию, его надежду. А что мы услышим в симфонии от нейросети? Шум кулеров? Скрежет жесткого диска? Эхо дата-центра в Аризоне?
Философия будущего: человек незаменим
Так что, друзья мои, выдыхаем. Восстание машин отменяется, по крайней мере, в концертных залах и картинных галереях. Напротив, чем больше вокруг нас будет синтетического, цифрового и идеального, тем сильнее мы будем тянуться к кривому, косому, но живому и настоящему. К рукописному тексту с помарками. К картине, где виден след кисти. К музыке, в которой дирижер на секунду замер, чтобы перевести дыхание.
Мы вступаем в эпоху Ренессанса человечности. Искусственный интеллект станет отличным подмастерьем: пусть он смешивает краски, проверяет орфографию и подбирает рифмы к слову «пакля». Но быть Мастером, творцом, тем, кто вдыхает жизнь в глину (или в нотный стан), — это привилегия, которую у нас никто не отнимет. Ведь чтобы создать что-то великое, нужно быть не идеальным, а живым. А это, согласитесь, самая сложная и прекрасная работа во Вселенной.