Скажите честно, вы когда-нибудь задумывались, почему самые пронзительные «русские» вещи порой рождаются где-то между Токио и Парижем? Искусство — штука парадоксальная, как и наша жизнь. Вот и в Мариинском театре случилась премьера, которая заставляет сердце биться в ритме частушки, а ноги — проситься в пляс, даже если вы сидите в бархатном кресле партера. Речь о «Хороводах» Родиона Щедрина, которые внезапно заговорили (или, вернее, закричали) на языке тела.
Самурайский привет и ложки в оркестре
Начнем с факта, который мог бы стать сюжетом для анекдота, если бы не был чистой правдой. Это сочинение, пропитанное «русским духом» чуть более, чем полностью, Щедрин написал по заказу… японцев! Да-да, в далеком 1989 году концертный зал Сантори-холл решил, что им срочно не хватает широты нашей души. И они её получили.
Представьте себе чопорный Токийский симфонический оркестр, который, отложив скрипки Страдивари, берет в руки деревянные ложки и бубенцы русской тройки. Это ли не торжество дружбы народов? Валерий Гергиев, бессменный маэстро и хранитель очага Мариинки, метко подметил: «Хороводы» невозможно спутать ни с чем. Это глубочайшие корни, но с такой энергией, что кажется, будто сейчас рванет». И ведь рвануло — но теперь уже на балетной сцене.
Одичавшие балерины и «внутренний зверь»
Кто сказал, что балет — это только лебеди, пачки и вежливые реверансы? Хореограф Вячеслав Самодуров решил, что пора сбросить налет цивилизации. Его задача была амбициозной и слегка хулиганской: заставить артистов, этих эталонов грации, выглядеть «менее культурными». Ну, вы понимаете, о чем речь.
«Мне хотелось, чтобы они открыли внутреннего зверя, чтобы танец рождался здесь и сейчас, как стихийное бедствие, а не как вызубренный урок», — признается хореограф. Ирония судьбы: чтобы выглядеть спонтанно и дико, труппе пришлось репетировать до седьмого пота, стирая пуанты и нервы в пыль. Как говорил кто-то из великих: «Лучшая импровизация — та, что подготовлена за полгода».
Трава по пояс и микрокосмос в стоге сена
Декораторы тоже решили не мелочиться и превратили сцену в бесконечные альпийские луга (хотя мы-то видим там родные просторы). Трава выше человеческого роста — идеальная метафора того, как легко потеряться в этом мире и как важно найти в нем свою тропинку.
Сюжета как такового нет, и слава богу. Зачем нам лишние слова, когда есть музыка? Блокфлейта перекликается со скрипками, в которых чудится гусляр, а артисты в скромных костюмах и мягком свете создают магию. Это тот случай, когда отсутствие золота и бархата делает картинку богаче.
Здесь нет прямых цитат из фольклора, Щедрин воссоздал их силой мысли, а хореографы — силой мышц. Получился калейдоскоп, в котором каждый зритель, словно в зеркале, увидит что-то свое: кто-то — тоску по деревне, кто-то — радость бытия, а кто-то просто насладится тем, как красиво умеют двигаться люди, когда их просят «побыть зверьми».
И в этом, пожалуй, кроется главная прелесть искусства: оно берет старые мотивы, перетряхивает их, добавляет щепотку современности и подает нам блюдо, от которого на душе становится тепло и немного щекотно. Ведь, в конце концов, вся наша жизнь — это один большой хоровод, и только от нас зависит, с какой ноги мы в него вступим.