Знаете ли вы, что в России поэт — это всегда больше, чем поэт, а рок-музыкант — это зачастую тот же поэт, только вооруженный не гусиным пером, а электрогитарой «Урал», подключенной к усилителю, который помнит еще времена хрущевской оттепели? В нашей удивительной культуре, пропитанной литературоцентризмом, вечный спор физиков и лириков давно перерос в спор меломанов и филологов. И вот, когда казалось бы, копья уже сломаны, а струны порваны, на сцену выходит настоящий патриарх, «дедушка уральского рока» и бессменный лидер легендарной группы «Урфин Джюс» Александр Пантыкин, чтобы заявить: короля-то нет! Точнее, король есть, но он не поет, а декламирует.
Симфония смыслов или три аккорда правды?
Новость, прозвучавшая как гитарный рифф в тишине библиотеки, взбудоражила умы интеллигенции. Александр Александрович, человек, чье имя в Свердловске произносят с тем же придыханием, с каким в Ливерпуле говорят о Ленноне, выразил мнение, способное вызвать сердечный приступ у ортодоксальных фанатов косух и заклепок. По его словам, русского рока как музыкального явления не существует и никогда не существовало. Как вам такой поворот сюжета? Это все равно что сказать итальянцу, что пицца — это просто открытый бутерброд с сыром.
«Если мы будем разбираться с научной точки зрения, то русский рок представляет из себя прежде всего литературное направление», — безапелляционно заявил маэстро в беседе с журналистами. И тут, положа руку на сердце (или на сборник Есенина), трудно не согласиться. Ведь что мы вспоминаем, когда слышим знакомые песни? Мы вспоминаем «Группу крови на рукаве», «Скованные одной цепью», «Осень, что в небе жгут корабли». Мы цитируем строки, как священное писание, порой забывая, какая там была басовая линия. Пантыкин утверждает: «В русском роке мы можем говорить только о поэзии: есть замечательные тексты, которые могут дать 100 очков вперёд многим текстам западных групп, но музыка всё-таки является определяющим критерием».
Получается парадокс, достойный пера Чехова: у нас есть великая рок-поэзия, но рок-музыка, по мнению композитора, — это лишь эхо западных радиостанций. «С музыкальной точки зрения русский рок является повторением англо-американского», — сетует Александр. И ведь действительно, зачем изобретать велосипед, если Джимми Пейдж уже изобрел его и даже научил ездить на заднем колесе? Наша сила — не в нотах, а в том, что между ними. В той самой невыразимой тоске и поиске правды, которые не сыграешь ни на каком «Фендере», если у тебя в душе не скребут кошки.
Запад нам не указ, или Особенности национального звукоизвлечения
Давайте посмотрим на это с оптимизмом и долей здоровой иронии. Разве это плохо? Пока западные рокеры соревновались, кто быстрее перебирает пальцами по грифу и у кого длиннее волосы, наши парни в котельных и на кухнях решали глобальные вопросы бытия. Как говорил незабвенный Козьма Прутков: «Зри в корень!». И наш рок зрил. Он зрил так глубоко, что музыкальное сопровождение становилось просто фоном для проповеди.
Представьте себе ситуацию: сидит Мик Джаггер и думает, как бы поэффектнее вильнуть бедрами под новый хит. А в это время где-нибудь в Ленинградском рок-клубе Борис Гребенщиков* (признан иноагентом, но цитировать-то философию можно!) размышляет о том, что «рок-н-ролл мертв, а мы еще нет». Чувствуете разницу масштабов? Там — шоу-бизнес, здесь — духовный подвиг. Александр Пантыкин, безусловно, прав в своей музыкальной требовательности, но, возможно, именно в этой «литературности» и кроется наша уникальная суперсила.
Мы не копируем Запад, мы его переосмысливаем. Мы берем их форму, наливаем в нее свое содержание (иногда 40-градусное, но чаще — философское) и получаем продукт, от которого у иностранцев глаза на лоб лезут, а душа сворачивается и разворачивается. Как в том анекдоте: «Вы умеете играть на рояле? — Не знаю, не пробовал, но, думаю, умею». Так и мы: мы не всегда умели играть рок, как они, но мы умели жить этим роком так, как им и не снилось.
Искусственный интеллект: бездушная машина против живого слова
И чтобы окончательно убедить нас в том, что главное — это душа и смысл, в дискуссию (пусть и заочно) вступает продюсер Игорь Краев. Пока мы спорим о высоком, на пятки наступает бездушный алгоритм. Краев в беседе с радиостанциями рассказал, что у треков, созданных с помощью искусственного интеллекта, нет никаких достоинств. «Каверы без достоинств» — звучит как приговор суда присяжных.
И слава богу! Представьте себе нейросеть, пытающуюся написать текст в стиле Егора Летова. Она же перегорит от когнитивного диссонанса! Искусственный интеллект может сгенерировать идеальную мелодию, безупречный ритм и свести трек так, что любой звукорежиссер обзавидуется. Но сможет ли он написать: «Я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более, когда в нее плюют»? Конечно, нет. Для этого нужно иметь душу, в которую можно плюнуть. А у сервера есть только материнская плата.
Так что, друзья мои, слова Александра Пантыкина — это не критика, это комплимент. Это признание того факта, что мы — нация слова. Музыка может быть вторичной, заимствованной, несовершенной. Но Слово — оно было в начале, и, судя по всему, оно же останется с нами в конце. Русский рок — это не про «ля-минор», это про то, как «перемен требуют наши сердца».
Эпилог: Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!
В конечном итоге, какая разница, к какой категории отнести творчество наших кумиров — к музыке или к литературе? Главное, что эти песни помогали нам жить, любить, надеяться и верить в лучшее, когда вокруг было серо и уныло. Пусть музыкальные снобы морщат носы, утверждая, что «Led Zeppelin сыграли это лучше в 1971-м». Зато Led Zeppelin никогда не пели про алюминиевые огурцы на брезентовом поле!
Истина, как всегда, где-то посередине, между гитарным соло и поэтической строфой. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на скучные классификации. Давайте просто включим старую добрую кассету (или плейлист в смартфоне), нальем чаю и насладимся моментом. Ведь, как говорил один киногерой: «В чем сила, брат?». А сила, как выяснилось, в правде. И в хорошем тексте, который эту правду несет. Будем же ценить наших рокеров-поэтов, ведь других у нас нет, а эти — чертовски хороши, даже если иногда не попадают в ноты.