Знаете ли вы, друзья мои, сколько раз за день переодевается обычная женщина? Ну, допустим, утром — в халат, днем — в «приличный вид» для офиса, вечером — в пижаму с котиками. Итого: три. А теперь представьте, что вы — героиня романа Эмили Бронте, но с амбициями голливудской дивы. Как вам идея сменить наряд пятьдесят раз за два часа? Нет, это не шутка и не попытка попасть в Книгу рекордов Гиннесса по скоростному переодеванию. Это новая реальность фильма «Грозовой перевал» режиссера Эмеральд Феннел, где великолепная Марго Робби решила, что драматизм — это не только слезы и ветер в волосах, но и гардероб размером с небольшой торговый центр.
Скажите честно, вы когда-нибудь задумывались, что костюм в кино может кричать громче, чем сам актер? В этой экранизации одежда — это не просто тряпочки, прикрывающие наготу, а настоящий психоанализ, сшитый нитками страсти и безумия. Но давайте по порядку окунемся в этот модный омут, который уже успел разделить зрителей на два непримиримых лагеря: одни восторженно аплодируют, другие — пьют валерьянку, глядя на исторические несостыковки.
Марафон переодеваний: Кэтрин Эрншо или модель на подиуме?
Итак, наша дорогая Кэтрин Эрншо, в исполнении блистательной Марго, меняет образы со скоростью света. Пятьдесят костюмов! Вы только вдумайтесь в эту цифру. Это же примерно один новый наряд каждые 2,4 минуты экранного времени. Бедная девушка, наверное, даже не успевала запомнить, в чем она была в предыдущей сцене. Художница по костюмам Жаклин Дюрран, женщина, безусловно, гениальная и смелая, решила, что статика — это скучно. Она превратила гардероб актрисы в кардиограмму её души.
Как говорил великий Оскар Уайльд: «Мода — это форма безобразия, настолько невыносимая, что мы вынуждены менять её каждые полгода». Здесь же её меняют каждые полминуты. Белый цвет сменяется черным, а затем взрывается красным — цветом, который на языке визуального искусства означает: «Осторожно, высокое напряжение! Сейчас кого-то накроет волной страсти или истерики». И ведь работает! Зритель, может, и не поймет тонкостей сюжета, но по цвету платья точно догадается: сейчас будет драма.
«Я твой подарочек»: целлофан и первая брачная ночь
А теперь давайте обсудим то, от чего у пуритан выпали монокли. Сцена первой брачной ночи. Что мы ожидаем? Скромную ночную рубашку, чепчик, смущенный румянец? О, нет, это слишком банально для XXI века. Марго Робби выходит к супругу в прозрачном розовом платье, которое больше напоминает упаковку для дорогого десерта.
Самое смешное и одновременно восхитительное здесь — источник вдохновения. Жаклин Дюрран, ничтоже сумняшеся, взяла за основу фотографию 50-х годов XX века (да-да, вы не ослышались), где дама была завернута в целлофан и перевязана бантом. Режиссер Эмеральд Феннел, увидев это, воскликнула: «Эврика!». Идея проста как пять копеек: Кэтрин преподносит себя мужу как вещь, как дорогой сувенир. «Разверни меня, я вся твоя». Это настолько толстая метафора, что её можно потрогать руками, но разве не в этом прелесть киноязыка?
«Наша задача заключалась в том, чтобы рассказать историю, а не сдать экзамен по истории костюма», — лукаво замечает Дюрран. И она права! Кто будет смотреть на скучные шерстяные платья, когда можно увидеть Марго в образе «живого подарка»?
Смешать, но не взбалтывать: коктейль эпох от Жаклин Дюрран
Жаклин Дюрран — это имя в мире кинокостюма звучит как «Rolls-Royce» в мире автомобилей. Два «Оскара», три BAFTA и способность одеть Киру Найтли так, что мы все рыдали над «Анной Карениной». Но в «Грозовом перевале» она превзошла саму себя, устроив настоящий темпоральный винегрет.
Представьте себе: в блендер закинули моду Елизаветинской эпохи, добавили щепотку Викторианства, плеснули Георгианского стиля, посыпали всё это блестками из 1950-х и украсили вишенкой с современных подиумов. Взбили — и вуаля! Гардероб Кэтрин Эрншо готов.
Для героини было создано более 45 уникальных нарядов (видимо, остальные пять купили в Zara на распродаже, шутка). Блеск тканей символизирует внутреннее напряжение — словно Кэти вот-вот лопнет, как перетянутая струна. «Ледяные» фактуры намекают на то, что в душе у неё такой холод, что можно хранить пельмени без холодильника. Это не просто одежда, это — ходячая энциклопедия неврозов.
♂️ Байрон против Барби: мужской и женский подходы
Но самое забавное кроется в контрастах. Пока Кэтрин путешествует во времени, её возлюбленный Хитклифф, бедняга, застрял в суровой реальности рубежа XVIII–XIX веков. Его одели исторически точно, создав образ классического байронического героя: мрачного, загадочного и, вероятно, редко стирающего свой плащ. Он здесь — как якорь здравомыслия в океане модной фантасмагории.
А вот Изабелла… О, Изабелла! Костюмеры решили, что эта героиня должна выглядеть так, будто она ограбила галантерейную лавку. Банты, ленты, рюши — всё в стиле 1860-х, но доведенное до абсурда. «Мы, возможно, переусердствовали», — признается Дюрран. Да что вы говорите, Жаклин! Изабелла выглядит так, будто её жизненная цель — запутаться в собственных лентах. Это мило, наивно и прекрасно подчеркивает инфантильность персонажа.
Бронте-кор: когда пресс-тур интереснее фильма
Марго Робби — это не просто актриса, это ходячий маркетинговый гений. Её промо-тур превратился в отдельное шоу под кодовым названием «Бронте-кор». Вместе со стилистом Эндрю Мукамалом она выходила к публике в нарядах, которые кричали: «Я читала книгу, но я также люблю Vogue!». Викторианская эстетика, смешанная с дерзкой сексуальностью и поп-культурой — это было смело. Если Эмили Бронте это видит, она, вероятно, в недоумении, но определенно заинтригована.
⚔️ Битва за достоверность: латекс против шерсти
Конечно, не обошлось без скандала. О, как же мы любим, когда «диванные историки» начинают анализировать состав ткани по скриншотам! Зрители, ожидавшие увидеть классическую чопорную драму с чепчиками, внезапно обнаружили на экране платья с эффектом латекса. Латекс в английской усадьбе XVIII века! Это как увидеть смартфон в руках у Петра Первого.
Критики ворчат: «Глянцевость разрушает атмосферу!». Они возмущаются крупными камнями в украшениях и красными очками, которые выглядят так, будто их забыл на съемочной площадке Элтон Джон. «Это провокация!» — кричат они. «Это искусство!» — отвечаем мы.
Костюмы обвиняют в излишней театральности. Мол, за всем этим великолепием не видно человека. Кэтрин превратилась в манекен, а не в живую женщину. Но давайте будем честны: иногда манекен в правильном платье может сказать о женской доле больше, чем тома философских трактатов. Как говорила несравненная Коко Шанель: «Мода, как и архитектура, — вопрос пропорций». В данном случае — пропорций безумия и красоты.
В конечном итоге, дорогие мои читатели, искусство не обязано быть документальным. Если вы хотите точности — идите в музей. А кино — это магия, это сон, это, если хотите, красивая ложь, в которую нам так приятно верить. Новая экранизация «Грозового перевала» может не понравиться буквоедам, но она определенно подарит эстетическое наслаждение тем, кто готов открыть своё сердце для экспериментов. Ведь в мире, где так много серости, немного розового «целлофана» и красной одержимости нам точно не повредит. Смотрите, удивляйтесь и помните: главное — чтобы костюмчик сидел, а в каком веке его сшили — дело десятое! ✨